Настойчивость в достижении цели приносит плоды. Если вы стоите третьи сутки у закрытых ворот буддийского монастыря – скоро их откроют, если первые блинчики не получаются вкусными – тысячный заставит стонать в восторге Гордона Рамзи. Так и в ситуации, когда людям приходится себя защищать от преступного посягательства постепенно наступают перемены. Заметно это в первую очередь по риторике главных судей страны.

Принять в России правовую аксиому «мой дом – моя крепость» вполне реально, для этого нужен лишь запрос от общества, которое убедит законодателей изменить нормативно-правовые акты. Об этом заявил на питерском юрфоруме судья Верховного суда Олег Зателепин.

Изменение судебной практики в этой сфере было инициировано в декабре прошлого года, после выступления Путина на совете по правам человека и касалось превышения пределов самообороны от ненасильственных посягательств. И по итогу оказалось, что подобных случаев в судебной практике нет. Никто не лезет в дом к человеку в стиле пьяного героя из «Иронии судьбы».

Нет, вместо этого в жилище проникают со вполне известными преступными целями – и они почти всегда направлены на причинение вреда хозяевам. Поэтому верховный суд в очередной раз подчеркнул, что защита гражданам в этом случае гарантирована и не нужно ждать пока в тебя выстрелят или нанесут удар.

То же самое касается и условий, когда толпа лупит смертным боем третье лицо. Как небезызвестного парня в метро, которого месили ногами трое дагестанцев и никто не пришел на выручку опасаясь последствий. В последнем постановлении пленума Верховного Суда этот момент разбирается отдельно и Олег Зателепин подчеркивает, что неравнодушные граждане, которые решили отбить пострадавшего у преступников, реализовывали своё право на необходимую оборону. Но это не значит, что попутчики могли достать вепри с барабанами и хохоча превращать нападающих в обрубки.

Судья напомнил, что уголовно наказуемо только такое превышение самообороны, после которого нападавший умер или получил тяжкий вред здоровью, то есть остался инвалидом. "Не несет уголовной ответственности защита от посягательств, если был причинен средний или легкий вред здоровью, побои, все виды причинения вреда по неосторожности", - уточнил Зателепин.

При этом от ясно подчеркнул, что перейти именно к американской модели доктрины «крепости» пока невозможно. Верховный суд не может таким образом истолковать существующий сегодня закон, если общество настоит и депутаты примут новый – тогда пожалуйста.

А пока что они разъясняют имеющийся. В уголовном кодексе 1960 года было сформировано 7 правовых позиций и выработан принцип превышения пределов необходимой обороны. В 2012 году на Пленуме было сформировано 30 позиций в отношении института необходимой обороны.

По словам Зателепина нет ни одной статьи в УК, которая была бы истолкована Верховным судом в таком объеме. И эти позиции были выработаны не для применителя, а для граждан, чтобы им было понятны все условия правомерности защиты.

Осталось только гражданам разобраться в этих хитросплетениях и под адреналином не забыть, что стрелять нападающему прицельно в голову – затея плохая по многим причинам.

Охотминимум по-новому: обучение или поборы?

Как загубили прорывную разработку для тактической связи

Скандал с ПЛК-Т: барыги против покупателей

Карабин в машине: как халатность привела к перестрелке

Пятисотые в строю: как уклонисты стали мобилизованными

Кулибины XXI века: технологии для фронта из гаража

Ворошиловские стрелки 2.0: ДОСААФ возвращается к истокам

Броня, жгуты и спекуляции: как мобилизация ударила по рынку

Фото с оружием = штраф: две истории с печальным финалом

ТК 715Т: облегчённый травматический Кольт с подвохом

Оружейные лазейки: игра с законом или путь к проблемам?

Привезите нас на такси: как Росгвардия "оказывает" услуги

Конец эпохи: США разрешили носить оружие без разрешения

Оружие напрокат: как изменятся правила охоты в России?

PDP F-Series: пистолет для женщин или маркетинг?

Крах экспорта: Тульский патронный завод массово сокращает

Мой дом – моя крепость: что изменилось в самообороне

Вооруженные дроны в школах: этично ли это?